Мастер, который поднял розетку до уровня драгоценности: история Кирилла из Екатеринбурга

Мы привыкли, что розетка — это кусок утилитарного пластика, спрятанный в углу. Белая, серая, максимум беж. Но в Екатеринбурге живёт мастер, который решил, что эта деталь интерьера может быть не хуже ювелирного украшения. Он превратил розетку в керамический арт-объект — редкость, которую делают всего несколько мастерских в мире.

Мы поговорили с Кириллом Масягиным, художником и основателем мастерской Rosetta Electro, о том, как он пришёл к этой идее, зачем потратил 14 миллионов на одну модель и что получилось в итоге.

Как всё началось

Впервые я увидел керамические розетки в 2018 году, когда выбирал материалы для своей новой квартиры. На витрине премиального магазина блестели изделия ABB — гладкая глазурь, идеальные линии. Цена кусалась, но я был готов заплатить: для меня эстетика всегда важнее всего.

Ремонт затянулся. В 2022-м я вернулся в магазин и услышал, что ждать придётся год, а комплект обойдётся в миллион-полтора. Я подумал: «За год я и сам смогу сделать». Снял мастерскую, купил оборудование и начал пробовать. Поначалу всё шло медленно: в квартире стояли обычные розетки, а я по вечерам в мастерской месил глину, делал формы и записывал выводы.

К началу 2024 года у меня появилась первая полноценная партия. Я не планировал её никому показывать, но друзья-керамисты уговорили взять несколько штук на маркет в Екатеринбурге. Там ко мне подошла женщина, подержала розетку в руках, загорелась и решила сделать ремонт целой комнаты под них. Так я заработал первые 14 тысяч рублей.

После этого жена сказала: «Выходи на другой уровень». В феврале я поехал в Москву на выставку Artdom, привёз с собой тридцать керамических розеток и выключателей — всё, что успел доделать за последний месяц. За участие заплатил почти восемьсот тысяч рублей. Не ради продаж — мне нужно было понять, нужен ли мой продукт кому-то ещё, кроме меня. Ответ я получил уже в первый день: дизайнеры, архитекторы, просто гости подходили, рассматривали, спрашивали. Все говорили, что в России никто такого не делает.

Мой бэкграунд и почему у меня получилось

Мой профессиональный путь начался в двадцать лет, когда я устроился в камнерезную мастерскую. Это уральский бренд, который делает камнерезное искусство и ювелирку — изделия, цена на которые начинается с миллиона рублей. Там я набил руку на камне: резка, обработка, полировка — работа, где важен каждый миллиметр.

Параллельно я учился на кафедре ювелирного искусства. Осваивал формовку, литьё металлов и пластичных форм. Пробовал разные материалы: от пластика до золота и серебра. Делал скульптуры, занимался огранкой камней.

Когда я пришёл в керамику, я вообще не знал, как она льётся или обжигается. Но понимал материалы, их составы и поведение. Разобрался быстро — оставалось только наработать практику. Для многих керамистов было загадкой, как я смог добиться усадки в нужные миллиметры без опыта в этой сфере. На самом деле опыт у меня был — просто в других материалах.

Учился я сам. Смотрел видео на YouTube — случайно наткнулся на француза, пожилого мастера, который показывал, как он формует гипс и глину. Подсмотрел аккуратность, принцип работы. Потом, уже через пару лет, заметил, что в соцсетях есть много мастеров, которые делают то же самое, но на современном оборудовании. Вёл свой «голосовой журнал» — записывал каждый эксперимент, выводы и ошибки. Сам себе был и учеником, и учителем.

Как я делаю розетку: от идеи до готового изделия

Идеи у меня не появляются в виде эскиза из ниоткуда. Это всегда результат насмотренности и внутренней работы. Я могу просто сидеть, думать о чём-то своём — и вдруг в голове уже есть картинка готового изделия. Понимаю, что надо делать именно это, а не что-то другое.

Дальше начинается техническая часть. Сначала я строю 3D-модель будущей розетки. На этом этапе рассчитываю термическую усадку — по диагонали, по вертикали, везде, где керамика «сядет» при сушке и обжиге.

После этого печатаю болванку на 3D-принтере. Принтер не идеален, поэтому я дорабатываю её руками: шпаклюю, грунтую, убираю все неровности. Из этой болванки заливаю гипсовую форму. Матрица сложная — она разбирается с нескольких сторон.

Делаю пробную отливку, сушу заготовку на специальных стеллажах с вентиляцией. Иногда зажимаю её в гипсовую форму, чтобы сохранить точные размеры. Потом изделие идёт в печь на первый обжиг, покрывается глазурью, возвращается в печь на второй обжиг.

Когда всё готово, примеряю розетку на специальном стенде. Если миллиметры сошлись — отлично. Если нет, возвращаюсь в начало и переделываю всё заново. Иногда это означает полный цикл с нуля.

У меня два пространства: мастерская, где я придумываю и отрабатываю прототипы, и маленький цех с несколькими сотрудниками, где мы отливаем, сушим и доводим изделия до готовности. Мы работаем официально всего четыре месяца, поэтому больших цехов пока нет, но есть понимание, как выстроить процесс, когда будем масштабироваться.

Самая сложная розетка — Prima

Каждая моя модель имеет название. Первая и самая сложная получила имя Prima — «первая». До того, как она появилась в рабочем варианте, я потратил на неё два с половиной года и, если посчитать, около 14 миллионов рублей.

В эту сумму входит всё: моё личное время, ремонты мастерских, покупка оборудования, изготовление матриц, 3D-принтеры, модели — весь путь от первых проб до готового изделия. Prima была как экзамен: пока я не разгадал принцип, по которому керамика «садится» в нужные миллиметры, ничего не получалось.

Но когда я наконец понял этот секрет, всё стало проще. Этот принцип можно было масштабировать на другие модели, и дальше дело было «только» в аккуратности, повторении и отработке деталей.

Где любовь — там рождается новое

За свою жизнь я открывал разные бизнесы и понял простую вещь: там, где есть любовь, появляется что-то новое. Для меня это как онтология — основа всего. Если ты делаешь что-то с любовью, результат будет особенным, в нём будет энергия, которая притянет других людей.

Часто я привожу пример с детьми: они рождаются, когда между людьми есть не просто биология, а страсть, желание, нечто большее. И в ремесле так же — рождается вещь, которая живёт своей жизнью и несёт частичку твоей энергии.

Многие говорили мне: «Да кому они нужны? Это же так дорого будет». Да, дорого. Потому что дешевле сделать невозможно. Но я верю в этот проект. Даже если он не станет «бизнесом в чистом виде», он уже окупает себя и даёт мне возможность развиваться. Сейчас мы зарабатываем полтора-два миллиона рублей в месяц — этого достаточно, чтобы закрывать бытовые вопросы и думать о будущем.

Кто покупает мои розетки

Со временем я заметил, что у моих покупателей есть много общего. Это люди в возрасте от тридцати до сорока пяти лет. У них есть сформированный вкус, насмотренность и желание окружать себя красивыми вещами. Они обращают внимание на детали и ценят эстетику — будь то в интерьере, одежде или мелочах.

Часто это люди, связанные с культурной или творческой средой: актёры, писатели, дизайнеры, коллекционеры. Есть и заказчики, которые строят не один дом, а несколько — для себя, семьи или под проекты.

Молодёжь керамические розетки почти не покупает. Тут и вопрос бюджета, и того, что мировоззрение ещё формируется. Такие вещи выбирают те, кто уже понимает, что хочет видеть у себя дома, и готов вложиться в уникальное.

Почему люди выбирают вещи с историей

Я думаю, это похоже на то, как мы выбираем еду. Иногда ты даже не смотришь на дату на упаковке — просто чувствуешь, что яблоко свежее. Так же и с вещами. Человек ощущает, вложена ли в предмет энергия и смысл.

Вещи ручной работы всегда несут отпечаток мастера — его вкус, опыт, историю. Я называю это «семантикой»: тем смыслом, который человек вкладывает в изделие. Это нельзя скопировать на фабрике.

На выставках я экспериментировал с названиями розеток. Давал им имена, которые у меня ассоциировались с чем-то особенным. Интересно, что самые эмоциональные отклики получали модели, в которые я вложил больше всего личного.

Планы на будущее

Я стараюсь не загадывать слишком далеко, но план всегда есть. Сейчас моя главная цель — выйти на международный рынок. Мы сделали сайт на английском, подключили систему, которая позволяет принимать платежи в обход санкций. Так мы сможем работать с клиентами по всему миру, а не только в России.

Платёжеспособные и увлечённые люди живут в разных странах, и я хочу, чтобы они могли заказать мою продукцию так же легко, как это делают у нас.

Параллельно я думаю о расширении ассортимента. Помимо розеток и выключателей, хочу делать светильники, бра, торшеры — всё, что создаёт атмосферу дома и может быть выполнено в моём стиле.

Для меня это не просто производство. Это способ развивать ремесло, показать, что в России тоже умеют делать вещи мирового уровня — и делать их с душой.

_{Фотографии предоставлены героем статьи}