Жизнь в стиле ретро. Почему нас снова тянет к старым вещам и как вписать винтаж в интерьер

Коллекционер и владелица антикварного магазина Наталья Авен рассказывает, как началась её любовь к старинным вещам, почему люди снова тянутся к фарфору и латунным крючкам, кто сегодня ищет раритеты и как отличить качественный фарфор от подделки.

В 2022 году я переехала в Москву и сразу начала искать подработку, чтобы адаптироваться к жизни в новом городе. Случайно познакомилась с человеком, который занимался продажей винтажных вещей. Это знакомство вдохновило меня, и я решила попробовать свои силы. 

Сначала было трудно: я сталкивалась с множеством проблем — от поиска товаров до изучения рынка и атрибуции. Но постепенно я научилась разбираться в винтаже и поняла, что это дело не только приносит доход, но и доставляет удовольствие. Сейчас я активно развиваю свой винтажный бизнес, веду телеграм-канал Old things и делюсь опытом.

Люди часто возвращаются к вещам из прошлого потому, что мода всегда меняется по кругу. В старых вещах часто больше качества, чем в новых: их делали из качественных материалов, а дизайн до сих пор смотрится стильно и необычно. Например, стулья чехословацких дизайнеров Антонина Шумана и Джиндрича Халабалы из гнутой древесины стали предметом настоящей охоты.

Но есть и исключения. Например, винтажный фарфор не может быть качественнее современного, потому что технологии очистки материалов от тяжёлых металлов ушли вперёд. 

Винтажные вещи напоминают о другой эпохе, вызывают ностальгию и приятные воспоминания. А ещё это разумно: мы продлеваем жизнь хорошим вещам, меньше выбрасываем и бережём природу.

Теперь винтаж выбирают не только ради стиля, но и ради экологии, качества и уникальности образа. Соцсети и интерес брендов к архивам усилили тренд: винтаж стал способом самовыражения и разумной «инвестицией» в люкс, а не просто ностальгией по прошлому.

К ретро тянутся очень разные люди — и у каждого свой резон. 

Покупателей можно разделить на несколько групп: 

Молодёжь: хочется выделиться, не быть «как все», купить вещи с характером и почувствовать «живые» форматы — виниловые пластинки, плёнку, аналоговые камеры, брендовые вещи из архивных коллекций. Это и эмоции, и ритуалы, и чуть‑чуть замедления в быстром мире.

Эстеты и коллекционеры: им важна редкость, стиль и история. Они гоняются за хорошим состоянием, комплектностью и провенансом — любят ар‑деко, mid‑century modern, декоративно-прикладное искусство, серебро, графику. Для них ретро — это и красота, и капитал.

Те, кто делает пространство под себя: дизайнеры, молодые семьи, владельцы маленьких кафе и студий. Им нужен быстрый вау‑эффект без ремонта: лампы, зеркала, акцентные стулья, пара постеров — и комната уже с настроением.

Есть ещё любители ностальгии. Их тянет к знакомым формам и сюжетам: советское стекло и фарфор, ёлочные игрушки, плакаты, любимые силуэты 60–80‑х, Y2K. Это про память, тепло и ощущение дома.

Однажды я купила стопку старых афиш — от 1930‑х до 1960‑х годов. Все они были мокрыми, без изображений и сильно потрёпаны временем. Я несколько дней сушила их на кафельной плитке в ванной, а потом долго не трогала. Однажды мы с подругами поехали на блошиный рынок, и я взяла афиши с собой для продажи. Их купил внук женщины, которая была на этих афишах. Её звали Александра Лисина — она была иллюзионисткой, служила в разных московских театрах и много гастролировала по целинным землям. Так афиши неожиданно вернулись в семью.

Ещё у меня была книга Юрия Ветохина — советского писателя и общественного деятеля, прославившегося после побега с борта круизного лайнера в 1979 году: он вылез через иллюминатор, спрыгнул с 8-метровой высоты в воду, вплавь преодолел 30 км и добрался до берега. Книга была с автографом. Я продавала её год — всего один просмотр, никакого интереса. А потом вдруг начался ажиотаж: стали писать каждый день, книгу быстро купили, а потом ещё несколько дней предлагали за неё больше денег.

Всё дело в том, что блогер‑миллионник снял видео о его побеге из СССР. Нередко залежавшиеся вещи так и уходят: где‑то блогер об этом рассказал — и интерес вырос.

Российский антиквариат чаще берут те, кому близка наша эстетика и ностальгия: хочется вещей с историей, которые сразу делают дом уютнее и напоминают о детстве. Европейское тоже берут, но это обычно эстеты и коллекционеры, им важна редкость. У них больше пользуются спросом вещи в стилях ар‑деко и mid‑century.

Интерьерный винтаж — вообще отдельный хит. Лампы, зеркала, акцентные стулья покупают, чтобы быстро сделать квартиру «про себя» без ремонта. Ретротехника — для тех, кто любит ощущения и ритуалы: винил ради живого звука, плёночные камеры ради процесса и фактуры снимка.

Посуду сегодня чаще берут для регулярного использования: сервировки, завтраки «в духе русского дворянства», домашние бранчи — это не редкий ритуал, а повседневная эстетика.

У меня собственная коллекция посуды XVII–XX века — её я использую редко, она для меня инвестиция и радость по случаю. А покупатели в основном выбирают, чтобы было красиво, но без лишней деликатности: чаще всего спрашивают посуду без позолоты и надглазурной росписи — практичнее в уходе, проще сочетать и не бояться за каждую чашку. Одна покупательница купила у меня редкие тарелки Корнилова и сказала, что по утрам будет есть с них омлет ножом и вилкой. Для меня это был культурный шок, что так можно.

У меня есть свои поставщики, но часто я ищу на Авито, аукционах, блошиных рынках, винтаж‑маркерах, в комиссионках и у частных продавцов. После того как начала вести телеграм‑канал про старые вещи, ко мне часто обращаются за оценкой и предлагают продать за комиссию. Также я выступаю экспертом на различных форумах и в телеграм‑каналах — оттуда тоже приходит аудитория.

Я обращаю внимание на уникальность в первую очередь, затем на красоту вещи. Если вещь редкая и уникальная — коллекционеры купят её очень быстро, а если красивая, то любители эстетики. 

Сохранность не менее важна, потому что на неё обращают внимание в первую очередь. Но у меня бывали случаи, когда я продавала половину предмета или битый предмет за приличные деньги. Например, коллекционный чайник со сколом 30-х годов, который, несмотря на дефект, был продан за два дня. 

Или «Рамка Абрамцево. Русский стиль» Елены Поленовой. Она попала ко мне в удовлетворительном состоянии, но ушла моментально — такие произведения искусства существуют в единственном экземпляре.

Когда я выбираю советский фарфор и хрусталь, в первую очередь смотрю не на красоту, а на качество исполнения и состояние. Сверяю клеймо и период, обращаю внимание на сортность — это сразу говорит о качестве изделия: красный — первый сорт. Такие предметы высшего качества, без дефектов производства. Синий — второй сорт: предмет имеет дефекты. Зелёный — третий сорт: у предмета есть видимые дефекты при производстве, либо рисунок низкого качества, либо сам предмет кривой и косой. Дальше — глазурь: она должна быть ровной, без трещин, кракле, «апельсиновой корки» и потёков. В росписи важна чёткость: ручная может быть «живой», но без размазываний и дорисовок поверх. Проверяю «музыку» предмета: хороший фарфор поёт чистым, долгим звоном и слегка просвечивает на свет.

С хрусталём чек-лист другой: я ищу яркую игру света, чистый звон, чувствую вес — качественный хрусталь тяжелее стекла. Смотрю на симметрию огранки: никаких мутных участков и царапин. Если вас уверяют, что мутную хрустальную вазу или стеклянный графин можно отмыть — это неправда. Такие предметы действительно можно очистить едкой химией, но лишь до первого использования.

Если говорить простыми словами, мутность — это процесс разложения стекла. Нередко по этой мутности определяют подлинность антикварных предметов. 

Я обязательно проверяю, нет ли скрытой реставрации: в боковом свете и на ощупь видны швы, подкрасы, перепозолота. Для повседневной жизни выбираю «неконфликтные» вещи: целая гладкая глазурь, подглазурный декор, минимум капризов в уходе.

При выборе фарфора стоит обратить внимание на реставрацию. Её можно увидеть при просвете ультрафиолетом или если постучать по предмету — звук должен быть звонкий, а не глухой. Глухой говорит о том, что у предмета есть трещина или его реставрировали. Такую посуду нельзя использовать по прямому назначению. 

У стекла стоит обратить внимание на сколы, трещины и другие дефекты. Если вы не планируете стать коллекционером, то это основные критерии.

Любые антикварные вещи я мою только вручную и храню так, чтобы они не соприкасались: каждый предмет отдельно, обёрнут в пупырчатую плёнку и уложен в коробку. К фарфору отношусь особенно бережно: тёплая вода без перепадов, мягкий гель или детское мыло, никаких абразивов и жёстких щёток. В раковину кладу полотенце или мою в тазу, чтобы не сделать скол, держу предмет за корпус, а не за тонкие ручки и носики. Деликатный декор — позолота и надглазурная роспись — только мягкая губка и щадящая химия, без посудомойки и спиртов; чайный налёт снимаю пищевой содой. 

Долго не вымачиваю: сполоснул — и сразу насухо вытер мягкой тканью, чтобы не осталось разводов. Храню при стабильной температуре, без солнца и лишней влажности; между тарелками кладу бумажные листочки или пупырку, крышки держу отдельно или с защитой по кромке. Керамику нельзя долго замачивать в воде: она впитывает воду, и появляется кракелюр.

В старой посуде может содержаться свинец и другие тяжёлые металлы. Особенно много его бывает в хрустале и старом стекле. Поэтому в таком хрустале и стекле лучше не хранить напитки, а использовать их только для подачи. В идеале — спрашивать у продавца про клейма, состав и уход, но не все продавцы в курсе. Для ежедневного стола рекомендую оставлять целые, гладкие, без надглазурной росписи и позолоты некапризные предметы, а редкие и деликатные — переносить в зону сервировки по праздникам.

_{Фотографии из личного архива героини}