Изразец — вещь капризная: его красят вручную, а глазурь во время обжига имеет свойство течь как ей вздумается. Получается, что двух одинаковых не сделать, и за этой непредсказуемостью стоит труд, который мало кто видит: формовка, сушка, обжиг, роспись. И на каждом этапе можно либо испортить предмет, либо случайно сделать его уникальным. Изготовление печных и каминных изразцов — ремесло, в котором мастер договаривается с материалом.
Мы поговорили с художником-керамистом Сергеем Лебедевым, основателем керамической мастерской «Изразец», о том, как разгрузка хлеба по ночам привела к храмовой реставрации, и узнали, почему изразцовая мастерская однажды обзавелась столярным цехом со станками собственной конструкции.
Тверская область, Ярославль и старая школа
Я родился в Тверской области, а сейчас живу и работаю в Москве. Но городом-вдохновителем стал Ярославль — там я учился. С детства увлекался рисованием, резьбой по дереву, любил делать поделки и вообще тянулся к декоративно-прикладному искусству. А к изразцам пришёл именно в годы учёбы.
В Ярославском училище культуры преподавали мастера разных направлений керамики — ещё старая школа. Именно они привили мне любовь к этому делу. А дальше всё решил случай: один из преподавателей пригласил меня поработать в «Ярреставрацию» — нужно было помочь с изготовлением изразцов.
Хлеб по ночам и шарики на праздниках
В изразцовую тему я пришёл сразу после училища. А до этого чем только не зарабатывал на жизнь: преподавал, работал в столярной мастерской, разгружал хлеб ночами, торговал шариками на праздниках, даже убирался в своей альма-матер.
Изначально мой путь состоял из сплошного энтузиазма: я набирал багаж знаний и умений, копил опыт, пробовал разные формы. Вкладывал деньги, заработанные на разных подработках, в собственную мастерскую.
Были периоды разочарования, бывало трудно, но благодаря поддержке семьи, мамы и моего главного учителя, Евгения Тарабина, я продолжал идти вперёд. Сначала создавал и продавал сувенирку, а первой настоящей продажей стали изразцовые вставки для храма Михаила Архангела в Ярославле. И моё дело заработало.
В самом начале клиенты находили меня по сарафанному радио, потом пошли ярмарки, дальше — выставки. А затем заработал сайт и соцсети. Сейчас в мастерской трудится пятнадцать человек.
Как изразцы привели к столярке
Сначала, конечно, были изразцы, но резьба по мебели, как и любой ручной труд, привлекала меня всегда. Люди, которые заказывают изразцы, как правило, хотят дополнить ими весь интерьер — им нужна не только печь, но и мебель вокруг неё.
Раньше для этого приходилось вызывать смежников-столяров, объяснять им, что и как делать. Не всегда мои ожидания совпадали с реальностью. В какой-то момент я понял: проще самостоятельно контролировать создание мебели от начала до конца и работать тоже самому. Так родилась наша столярная мастерская. И делаем мы не только мебель: иногда изготавливаем внутреннюю и внешнюю отделку домов.
Станки собственного изобретения
В моей голове постоянно крутятся не только творческие, но и инженерные, технические задачи. Потому что для реализации всех проектов необходимо думать шире — не только о визуальном восприятии.
Иногда хочется создать определённую форму ножки стола, а на рынке нет станка, который режет именно такой радиус. Тогда остаётся два пути: отказаться от задумки или сделать станок самому. Мы выбираем второе.
Форму можно скопировать. А вот нюансы обработки, баланс толщины, посадку детали — куда сложнее. Эти вещи не видны на картинках, но их чувствуешь, когда берёшь предмет в руки. Для нас это и есть способ сохранить свой почерк.
Как рождаются идеи
В первую очередь я внимательно слушаю все пожелания заказчика. А дальше уже в голове сама собой вырисовывается картинка и пути её реализации. И чем нестандартнее задача, тем интереснее работать.
Идеальный заказчик для меня — либо тот, кто чётко знает, чего хочет, либо тот, кто готов полностью нам довериться. Простые заказы, признаюсь, редкость. Чем сложнее задача, тем интереснее, и в итоге испытываешь настоящее удовольствие от реализации.
Отказываюсь от работы только в крайних случаях: если сроки слишком сжатые и клиенту не подходит то, что уже есть в запасниках.
Самое сложное — подготовка, самое нелюбимое — формовка
Если говорить про техническую сторону, самое сложное в нашей работе — подготовка. Хотя я бы не назвал её этапом, который хочется отложить. Скорее это задача: когда ещё нет понимания, как реализовать замысел, иногда приходится «женить» разные материалы и приглашать смежников. Но это не отговорки и не промедление, а скорее мыслительный процесс в действии.
Вот от формовки я всегда получал меньше удовольствия, чем от остальных этапов. Больше всего радости приносит творческий процесс: сначала придумать образ будущего изделия, а потом увидеть готовый результат и ощутить радость заказчиков.
Бывают моменты, когда работа никак не идёт. Тогда я переключаюсь на другую задачу, чтобы сменить обстановку. Это помогает быстрее и эффективнее, чем сидеть и упираться в застрявшую идею.
Работа над одним изразцом занимает от семи до четырнадцати дней, если не нужно лепить новую модель. А если речь об облицовке камина или печи, то счёт идёт на месяцы — срок зависит от объёма. Иногда создание крупного изделия занимает три месяца, а порой и целый год.
Вещь удалась, если не стыдно её отдать
Мы очень щепетильно относимся к качеству. Хочется, чтобы клиенты вспоминали нас хорошим словом и возвращались — уже с новыми идеями. Поэтому для меня изделие готово ровно в тот момент, когда его не стыдно отдавать.
Бывает, конечно, что жалко расставаться с готовой работой, особенно если это что-то творческое, что невозможно повторить. Такие вещи рука не поднимается продать.
Вообще каждый изразец по-своему уникален, даже если формально это повтор. Просто потому, что краска наносится вручную, а глазури имеют свойство во время обжига течь по-разному. Даже если просят повторить камин или печь, мы стараемся изменить орнамент или отдельные элементы, придерживаясь той же цветовой гаммы и архитектурного решения.
Унитазы под гжель, делать которые не поднимается рука
За все годы работы мой стиль почти не менялся и давно стал узнаваемым. Но по запросу клиента мы можем уйти в нужное ему индивидуальное решение.
Существуют вещи, которые я принципиально больше не делаю. Много лет назад был запрос: расписать унитазы под гжель и хохлому. Пришлось отдать эту работу знакомым художникам-керамистам: у самого рука не поднялась.
Самый необычный заказ из тех, о которых вообще можно рассказывать (многие частные клиенты не хотят себя афишировать) — это панно в московском кинотеатре «Художественный» и деревянный декор в столовой «Теремок» в лагере «Артек».
Что бы я сказал себе в начале пути
Мы и сейчас растём и совершенствуемся каждый день. Поддерживать профессиональную репутацию и качество изделий — главное для меня в этом деле.
Если бы я мог вернуться к себе в начале пути и сказать что-то одно, это звучало бы так: «Всё получится! Верь и действуй!»
Фотографии: Сергей Лебедев