Дарья Нагнибида — художница из Санкт-Петербурга и создательница проекта najibida. Она делает керамические арт-объекты, в которых легко узнать игрушки из киндер-сюрприза 90-х: бегемотиков, пингвинов, крокодилов и других персонажей, знакомых многим с детства.
Мы пообщались с Дарьей и узнали, почему миллениалы украшают дом предметами из детства, как личная память становится художественным высказыванием, зачем керамике терпение и что происходит со скульптурой, когда она уезжает в новый дом.
Керамика — это понятное искусство
Я всегда мечтала создавать уникальные арт-предметы — картины, скульптуры, вещи, которые могли бы принести в нашу жизнь радость и немного волшебства. Мне кажется, этого иногда очень не хватает в повседневности.
Моё вдохновение находится в воспоминаниях, где живёт безусловная любовь к родителям, мультикам на кассетах, музыке и другим ностальгическим вещам. Тогда деревья казались выше, мир — проще, а счастье находилось в мелочах.
Только пока мы росли, где-то потерялись и мелочи, и счастье: в рутине, в делах, в других взрослых словах.
В соцсетях у меня есть фраза: «Сохраняю любовь маленького человека в большом». Для меня она как раз об этом — о попытке сохранить то внутреннее состояние из детства, когда многие моменты воспринимались как тёплые, доверительные, наполненные надеждой на лучшее будущее.
Конечно, в моей жизни было разное, и плохого тоже хватало, но пока я выбираю создавать по любви.
До керамики я долго работала в дизайне и арт-дирекшене. В своей практике арт-директора я всегда пропускала работу через художественную оптику. Мне помогали креативный склад ума и умение находить решения — простые, но яркие и запоминающиеся.
Этот опыт пригодился и сейчас: весь дизайн, контент и визуальную коммуникацию я создаю сама — как и саму керамику. Ещё мне помогает предчувствие трендов, хотя я не уверена, что это влияние бывшей профессии. Скорее, наоборот: именно эти качества когда-то позволили мне успешно работать дизайнером и арт-директором, а теперь помогают развивать собственную практику.
При этом я до сих пор не осознала, что najibida — это какой-то отдельный художественный мир. Я просто создаю вещи, которые хотела бы иметь сама.
Иногда советуюсь с арт-кураторами, и они чаще всего отговаривают меня от моих идей. Говорят, что язык постиронии уже устарел и сегодня нужно больше деконструкции. Но каждый раз я рискую и всё равно пытаюсь сделать то, что велит мне душа.
Назовите меня попсой, но в эпоху «нишевых» я выбираю быть нормисом. Мне нравится создавать работы, которые понятны людям, вызывают эмоции, становятся частью их личных историй и живут в их домах.
Почему нас так цепляют игрушки из детства
Когда я создавала первые изделия, массовой ностальгии по девяностым и нулевым ещё не было. Многие отговаривали меня от этой идеи, а сердце, наоборот, уговаривало.
Я убеждена, что у каждого, кто родился в 90-х, есть история, связанная с киндерами. И с каждым днём убеждаюсь в этом всё больше, потому что люди часто пишут мне свои истории. Одна из моих любимых — про бабушку, которая запрещала приходить к ней в гости без киндеров.
Я не могу вспомнить ни одной другой игрушки из детства, которая была бы мне дороже киндеров. Это были не просто любимые игрушки, в которые я действительно играла, — в осознанном возрасте они превратились для меня в невидимую нить, которая помогает возвращаться к счастливым воспоминаниям.
Мне кажется, мы все любим ностальгировать. Переслушивать музыку или пересматривать мультфильмы, которые любил в детстве, — это как укрыться одеялом. Взрослая жизнь многое усложняет: мы начинаем иначе смотреть на семью, прошлое, отношения с близкими. Но у нас всё равно остаётся выбор — за что держаться в памяти.
Мне хочется выбирать счастливые моменты и создавать из них что-то хорошее. В какой-то момент мне стало сложно посещать современные выставки и галереи, потому что там очень много творчества показано через боль и страдания. А мне хочется смотреть на эти скульптуры и вспоминать ту историю, где папа кладёт мне киндер под подушку, а я делаю вид, что сплю. Вспоминать, как мы с мамой радовались, когда попадалась новая, недостающая фигурка.
И я верю, что люди, у которых стоят дома мои скульптуры, тоже время от времени останавливают на них взгляд и вспоминают что-то своё.
Мне хочется, чтобы люди находили собственные прочтения моего творчества. А я создаю потому, что не могу иначе. Иногда идеи приходят внезапно и становятся навязчивыми. Я не могу спокойно спать, пока не реализую проект таким, каким его себе представила.
Когда я увеличиваю маленькую игрушку до керамической скульптуры, её значение тоже меняется. Иногда я представляю такой сюжет: если случится внезапный апокалипсис и всё человечество исчезнет, а через много тысяч лет разумная жизнь зародится снова, археологи будут находить эти скульптуры благодаря долговечности материала и придумывать им совершенно новые прочтения.
Особенно если учитывать комедийные сюжеты киндеров. Возможно, археологи решат, что это были божества, важные исторические персонажи или герои древних мифов. Меня очень смешит эта мысль.
В каком-то смысле, увеличивая маленькую игрушку до размера скульптуры, я уже сейчас наделяю её большим весом и значением, чем она имела изначально.
Как игрушка становится скульптурой
Я никогда не выбираю персонажа рационально. Скорее, это он выбирает меня и не отпускает, пока не станет реальным объектом.
Сейчас, например, я полностью погружена в новую серию работ. Пока не хочу раскрывать все карты, но намекну, что она будет связана с моей большой любовью к музыке.
У меня были идеи деконструкции знакомых образов. Например, представить бегемотиков и пингвинов в других узнаваемых для России сюжетах — условно, поместить их в сеттинг России 90-х.
Но в итоге я отказалась от этой идеи: мне не хотелось нарушать узнаваемость персонажей. Я хотела исполнить их без изменений, потому что иначе разрушилось бы то, о чём я говорила выше. Это было бы уже не так чувствительно и лично.
Да, такие интерпретации тоже могут быть забавными. Тем более сейчас стал доступен искусственный интеллект, и люди сами начали генерировать сюжеты с этими персонажами в самых разных образах и контекстах.
Но мне кажется, что сила этих фигурок именно в их первоначальном виде. Именно такими мы их помним и любим.
Хотя, конечно, всё возможно. Культура постоянно меняется и иногда выбирает очень неожиданные пути.
Когда появилась идея с киндерами, я сразу поняла, что хочу воплотить их в керамике. Но я никогда специально этому не училась. У меня есть художественное образование, но курсов по керамике и скульптуре я не проходила.
Зато было огромное желание. Я вложила в этот проект все силы, время и деньги, которые у меня были. На разработку ушёл примерно год.
Сначала я смоделировала персонажей в 3D, затем приобрела 3D-принтер для печати мастер-моделей. После этого научилась делать специальные литьевые молды из гипса. Дальше начался, наверное, самый сложный этап — подбор материалов.
С этим очень много нюансов. Не все охотно делятся поставщиками, рецептами литьевых масс, красок и глазурей. На поиск собственной технологии у меня ушло больше всего времени и сил.
Не всё получалось сразу. Было много ошибок, экспериментов и переделок. Но процесс настолько меня захватил, что я сутками напролёт пропадала в мастерской.
Сейчас большинство работ на сайте стоит около 40 тысяч рублей. За этой ценой — не только готовая скульптура, но и весь долгий ручной путь: идея, 3D-модель, мастер-форма, поиск материалов, литьё, сушка, обжиг, роспись, упаковка и риск того, что изделие может забраковаться почти на любом этапе.
Почему с керамикой нельзя спешить
Мне нравится, что процесс состоит из многих этапов. Но любимее всего, наверное, роспись. Думаю, художники меня поймут — это своего рода активная медитация. В этот момент можно полностью погрузиться в процесс и забыть обо всём остальном.
При этом керамика в целом требует к себе особого отношения. Изделие может забраковаться на любом этапе.
Даже если ты всё правильно сделал, перекрестил перед обжигом все изделия, всё равно могут появиться трещины, вздутия, пузыри и множество других нюансов. Даже на серьёзных производствах в брак закладывают 20–30%.
Поэтому здесь нужно запастись терпением и особым отношением к процессу. Получать удовольствие не только от результата, но и от самого пути.
Для меня керамика важна ещё и как материал. Она позволяет повторить сложную форму и одновременно подчеркнуть хрупкость воспоминаний. Керамика хрупкая в руках, но долговечная во времени — и мне нравится это противоречие.
Так как это живой процесс, каждое изделие уникально. Если поставить все сделанные скульптуры одной серии рядом, станет заметно, что они немного различаются: где-то чуть-чуть другие цвета, где-то глаза, где-то детали росписи.
Почерк со временем меняется, и это самое ценное. В изделие вкладываются душа, время и силы живого человека. Мне кажется, это всегда считывается, и предмет становится более живым и тёплым.
Как устроена мастерская художницы
Сейчас у меня крошечная мастерская из двух комнат. В одной я обжигаю и леплю изделия, в другой происходит роспись и упаковка.
Для меня в мастерской важен свой ритм. Мне нравится работать в одиночестве. Мой обычный рабочий день начинается так: я обожаю сварить себе огромную кружку кофе с холодным молоком, включить музыку в наушниках и сразу начать работать — попивая кофе и пританцовывая в процессе.
Часто засиживаюсь за работой до глубокой ночи. Но стараюсь вплетать в свою жизнь и другие хобби, чтобы не перегореть. Я увлекающийся человек, и мне важно хотя бы иногда выходить из мастерской и переключаться на что-то другое.
После перехода из агентской работы в собственную художественную практику изменилось всё.
Больше всего я ценю свободу в действиях и возможность видеть результат своей работы. Работая в диджитал-продуктах, люди иногда выгорают, потому что не могут физически потрогать плоды своего труда. Это картинки где-то в интернете. А тут всё можно пощупать, и это очень приятно. Но иногда я скучаю по своей команде дизайнеров, по шуточкам, по общему движению. Всё-таки создавать всё одной бывает непросто.
Каких-то особенных рабочих ритуалов у меня нет. Наверное, самый сложный ритуал — это просто дойти до мастерской из дома. А дальше всё становится понятным и увлекательным само по себе. Стоит только начать — и процесс уже затягивает.
Как скульптуры становятся частью интерьера
Иногда мне присылают фотографии скульптур в интерьерах. Конечно, я очень радуюсь таким сообщениям. У каждого человека свой стиль, свой дом и своё пространство, но мне всегда кажется, что скульптуры находят своё место. Наверное, потому, что люди выбирают их сердцем.
Мне очень нравится наблюдать за их жизнью после мастерской. В каком-то смысле работа для меня не заканчивается в момент продажи. Скульптуры просто начинают новую историю уже в другом доме.
Я сама коллекционирую искусство других художников. Смотрю на эти работы каждый день, улыбаюсь, радуюсь и всё время нахожу в них что-то новое. Думаю, именно так формируются уют и характер дома. Можно делать ремонт, переезжать, менять мебель, но предметы искусства переедут вместе с тобой.
Цвет стен и погода за окном могут меняться, а такие вещи остаются. Мне кажется, человеку очень важны не только перемены, но и стабильность. И предметы, связанные с эмоциями, памятью и личной историей, как раз дают это ощущение.
Когда я отправляю работу, всегда пишу в сообщениях напутствие: «Пусть скульптура принесёт счастье и удачу».
Верю, что так и есть. Мне хочется, чтобы мои работы не просто украшали дом, а становились маленькими талисманами, которые радуют своего владельца и напоминают о чём-то хорошем.
Фотографии из личного архива героини статьи